На главную             О русском
художнике
Михаиле
Нестерове
Биография Шедевры "Давние дни" Хронология Музеи картин Гостевая
Картины Рисунки Бенуа о нём Островский Нестеров-педагог Письма
Переписка Фёдоров С.Н.Дурылин И.Никонова Великий уфимец Ссылки  
Мемуары Вена 1889 Италия 1893 Россия 1895 Италия, Рим 1908   Верона 1911
Третьяков О Перове О Крамском Маковский О Шаляпине   О Ярошенко

   
» Вступление - 2 - 3 - 4
» Часть первая - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16 - 17 - 18 - 19 - 20 - 21 - 22 - 23 - 24 - 25 - 26 - 27 - 28 - 29 - 30 - 31 - 32 - 33 - 34 - 35 - 36 - 37 - 38 - 39 - 40 - 41 - 42 - 43 - 44 - 45 - 46 - 47 - 48 - 49 - 50
» Часть вторая - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16 - 17 - 18 - 19 - 20 - 21 - 22 - 23 - 24 - 25 - 26 - 27 - 28 - 29 - 30 - 31 - 32 - 33 - 34 - 35 - 36 - 37 - 38 - 39 - 40 - 41 - 42 - 43 - 44 - 45 - 46 - 47 - 48 - 49 - 50
» Часть третья - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16 - 17 - 18 - 19 - 20 - 21 - 22 - 23 - 24 - 25 - 26 - 27 - 28 - 29 - 30 - 31 - 32 - 33 - 34 - 35 - 36 - 37 - 38 - 39 - 40 - 41 - 42 - 43 - 44 - 45 - 46 - 47 - 48 - 49 - 50
» Часть четвертая - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16 - 17 - 18 - 19 - 20 - 21 - 22 - 23 - 24 - 25 - 26 - 27 - 28 - 29 - 30 - 31 - 32 - 33 - 34 - 35 - 36 - 37 - 38 - 39 - 40 - 41 - 42 - 43 - 44 - 45 - 46 - 47 - 48 - 49 - 50 - 51 - 52 - 53 - 54
Михаил Нестеров   

А.А.Русакова. Эпистолярное наследие Нестерова

Искусство и жизненный путь большого русского и советского живописца Михаила Васильевича Нестерова (1962-1942) изучены, может быть, лучше, чем творчество многих других наших художников. В капитальной монографии А.И.Михайлова, в книге И.И.Никоновой, в трудах С.Н.Дурылина, в многочисленных статьях дается полная, вдумчивая, исчерпывающая характеристика не только живописи, но и взглядов, мировоззрения Нестерова. Меньше внимания, естественно, уделяется в работах о художнике его литературной деятельности. А он обладал - наряду с живописным - и подлинным литературным талантом. Широкую известность получила его книга «Давние дни», содержащая блестяще написанные литературные портреты художников, ученых, писателей - современников и - во многих случаях - моделей его живописных портретов, а также отрывки из воспоминаний о детстве, о путешествиях за границу. Это стремление Нестерова выразить себя не только в картинах, но и в слове проявилось - причем с не меньшей, чем в мемуарах, определенностью - и в огромном эпистолярном наследии художника, наследии, которое давно уже служит неисчерпаемым источником для изучения его жизни и творчества.

Нестеров любил и умел писать письма. И хотя много десятков, сотен их утрачено, то, что сохранилось - охватывает почти весь жизненный и шестидесятилетний творческий путь художника. Путь этот - сложный, многотрудный, с высокими подъемами, приносящими радость и удовлетворение, с мучительными исканиями и отклонениями от казалось бы ясной прямой - отражается в письмах Нестерова без поправок, вносимых временем, со всей субъективностью «сегодняшнего» восприятия событий. Внутренний облик Нестерова определялся двумя началами - повышенной эмоциональностью, тонкостью ощущений и восприятий - с одной стороны, и острым, подчас «недобрым» умом аналитического склада - с другой. Эти качества, при умении четко, образно выражать свои мысли, обусловили и характер нестеровского эпистолярного наследия. Оценки, даваемые Нестеровым событиям и людям, книгам и картинам, всегда метки, определенны, часто пристрастны, иногда жестки, даже желчны, он никогда не безразличны. Равнодушие - порок ему ненавистный. Годы, десятилетия, когда пишутся эти письма, вносят коррективы во многие взгляды художника, а в какой-то степени и в его мироотношение. Нельзя забывать, что за шестидесятилетие, отраженное в письмах Нестерова, он превратился из юноши, начинающего художника в зрелого человека, законченного большого мастера и, наконец, в умудренного жизнью и опытом старика, знаменитого живописца. Прожитые годы наложили свой отпечаток на душевную жизнь Нестерова. Поэтому нельзя удивляться иногда резко бросающейся в глаза разноречивости в мнениях художника об одном и том же человеке, одном и том же событии. Так, восторженное отношение к В.М.Васнецову, руководителю и наставнику Нестерова во время работы во Владимирском соборе, сменяется бунтом против его «нелепого террора», затем ироническим отношением к нему как художнику почти официозному и, наконец, по прошествии многих лет, глубоким уважением, когда становится ясным его место и значение в русском искусстве, когда на задний план отступают все мелкие недоразумения повседневности. Так же меняется отношение к блестящей реформаторской деятельности И.Э.Грабаря в Третьяковской галерее - сперва резко отрицательное, а потом - вполне доброжелательное. Такого рода примеров можно было бы привести немало.

При чтении писем Нестерова надо помнить и другое. Крупнейшие художники, выдающиеся люди, с которыми ему приходилось постоянно общаться, со многими из которых он был близок, - виделись ему, естественно, не в исторической перспективе, а в сутолоке текущей жизни. Это во многом объясняет отношение Нестерова к И.Е.Репину как человеку. И поэтому особенно ценно большое письмо Нестерова к П.И.Нерадовскому, написанное после смерти Репина, письмо, в котором он, отметая все мелкое и случайное, дает точную, продуманную характеристику творчества великого русского художника, определяет его значение в русском искусстве. Итак, годы, или, вернее, изменения, происходящие под влиянием времени во взглядах и даже в характере Нестерова, разъединяют его с одними, ранее близкими ему людьми и, наоборот, сближают со многими другими. Сближения эти происходят на различной почве, письма к тому или другому адресату или группе адресатов образуют своеобразные циклы, охватывающие определенные периоды жизни художника, определенные сферы его интересов, различные круги вопросов. Большое, очень важное место в эпистолярном наследии Нестерова (и в настоящей публикации) занимают письма семейные: к родителям - Марии Михайловне и Василию Ивановичу Нестеровым и к сестре - Александре Васильевне. Особенно близок был Нестеров с матерью и сестрой. Много лет спустя, уже пожилым человеком, он расскажет в письме к С.Н.Дурылину (от 6 апреля 1923 г.) о том месте, которое занимала в его жизни мать: «... Мне казалось, да и теперь кажется, что никто и никогда так не слушал меня и не понимал моих юношеских молодых мечтаний, опасений, планов, как она, хотя необразованная, но такая чуткая, жившая всецело мной и во мне - моя матушка». После смерти матери человеком, искренно «радовавшимся радостям» Нестерова и «печаловавшимся его печалям» стала, по его собственным словам, сестра, свидетель пути художника от юношеских до зрелых лет.

Письма к родителям и сестре - искренний и непосредственный разговор с самыми близкими людьми - воспринимаются почти как дневник художника (да и по существу письма Нестерова из-за границы или о судьбе своих картин на передвижных выставках скорее всего напоминают дневниковые записи). Относятся они, главным образом, к концу 1880-х - 1890-м годам, времени превращения Нестерова из безвестного, хотя и подающего надежды юноши живописца в крупнейшего мастера, создателя «Видения отроку Варфоломею» и «Великого пострига», образов Владимирского собора и «Димитрия царевича убиенного». В этом цикле писем нет, или почти нет, рассуждений на отвлеченные темы. Но все крупные и мелкие события жизни Нестерова, встречи с различными людьми, впечатления художественной и общественной жизни этих лет, замыслы и планы находят в них отражение.


Дальше »

"В картинах Нестерова нет случайностей, все подчинено смыслу, идее. И совсем не случаен тот элемент, который заметил я после многих-многих знакомств с «Видением отроку Варфоломею». Тихий пейзаж без четкой перспективы, мягкие полутона приближающейся осени, придающие всему своеобычную умиротворенность, спокойствие, и только единственное живое существо - подросток - стоит, окаменев от увиденного. Лицо отрока, как и сама природа, в великом спокойствии, но чувствуется за этим покоем мятущийся дух подростка, ненайденность им пути своего к святости, чистоте и добру остро сквозит в сознании отрока Варфоломея. И вот я обнаруживаю для себя новую линию в картине, как второй план в художественной литературе. Рядом с подростком тихая беззащитная елочка, ее зеленый трезубец вершинки не готов еще к будущим бурям, к открытой борьбе за существование, она скромно прячется в увядающей траве и как бы с боязнью озирается окрест, где живет, дышит, движется большой, не осознанный ею сложный мир. За плечами отрока стоит молоденькая, голенастая, тоже не окрепшая березонька, всего несколько зеленых веточек обрамляют ее ствол. Все это - олицетворение молодости, беззащитности, неистребимой тяги к будущему, интересному, неведомому."



цветок


М.Нестеров © 1862-2014. Все права защищены. Почта: sema@art-nesterov.ru
Копирование материалов - только с согласия www.art-nesterov.ru

Rambler's Top100